В Тюмени опубликовали документы ФСБ о подготовке нацистами диверсантов для трех регионов

15:45 14 июля 2026

Версия для печати

В архиве регионального управления ФСБ по Тюменской области хранится не менее десяти следственных дел на бывших вахманов, прошедших через лагерь "Травники". Это уроженцы Тюменской, Курганской и Омской областей — те, кто после войны вернулся или был направлен в наш регион, сообщается на сайте ТюмГУ. Там же размещены основные факты из проведенного  исследования.

Лагерь "Травники" был создан осенью 1941 года под Люблином по инициативе Одило Глобочника. Его формальной задачей была подготовка охранников, так называемых "вахманов" из числа советских военнопленных. На деле же это был конвейер по созданию карателей.

Используя только официальные приказы Гиммлера или вертикаль "Гиммлер — Глобочник — Штрайбель", мы видим лишь формальную схему: добровольный набор, строевую подготовку и "политическое воспитание". Но реальные механизмы вербовки и принуждения раскрывают только допросы. И здесь тюменский архив дает нам ключевые свидетельства.

Официальный регламент лагеря описывал почти армейский порядок: подъем в 6 утра, занятия с 8 до 12 и с 13 до 17 часов, свободное время, выходной в воскресенье. Занятия включали строевую, караульную службу и разучивание немецких песен. Декларировалось, что набор идет исключительно на добровольной основе. Однако тюменские материалы допросов показывают, что это была фикция.

В деле Макаренко П. А., хранящемся в тюменском архиве, описывается, как немецкий офицер отбирал в лагерях военнопленных физически сильных людей, спрашивая лишь фамилию и место рождения. Им дали месяц отдыха, хорошее питание, а затем, не объясняя сути, сфотографировали и дали подписать анкеты. Люди не понимали, что подписывают приговор самим себе. Срабатывал инстинкт выживания, в условиях голода и болезней пленные хватались за любую возможность спастись. А когда после отдыха им объявляли, что теперь они проходят строевую подготовку как вахманы, путь назад был отрезан: документы подписаны, присяга принесена. Как уточняет в своих показаниях Покатило А.И., отказ от службы гитлеровской Германии карался отправкой в концлагерь на каторжные работы, что было равносильно смерти.

Но самый страшный разрыв между формальными установками и реальностью касался сути обучения. Если по документам это была просто "караульная служба", то на деле людей готовили к массовым убийствам. В материалах расследований, которые вело тюменское управление, фигурирует, что для тренировки в стрельбе в лагерь специально привозили обреченных на смерть людей и расстреливали их за территорией. Этого не было ни в одном официальном приказе — это была повседневная практика, ломавшая остатки морали у обучаемых.

Более того, жестокость культивировалась как инструмент карьеры. В показаниях Духно А. А.содержатся описания конкретных лиц, отличившихся в насилии. Он называет фамилии: Лезик, Шмидт, Киркач. Все они были выходцами из числа бывших военнопленных. Лезик систематически избивал сослуживцев. Шмидт, по характеристике Духно, был "очень жестокий, избивал военнопленных". А Киркач загонял людей в вагоны, нанося побои. Роты в "Травниках" делились по принципу, который Духно озвучивает прямо: "кто лучше — в первые роты, кто похуже — в последние". Критерием "лучшего" была не дисциплина, а демонстрация жестокости и отказ от человечности. Система намеренно поощряла аморальное падение, превращая обычных пленных солдат в палачей.

Для нас, сибиряков, эти судьбы не чужие. Изучение материалов Тюменского архива ФСБ показывает, что вербовка, подобная травниковской, была частью масштабной карательной машины, куда по принуждению попадали советские граждане. Слом происходил через цикличную антисоветскую политинформацию, голод и страх, заставляя людей рвать прежние социальные связи.

У жертв этой системы создавалась иллюзия выбора, поскольку они "дали слово" и подписали присягу. Но, как показывают наши дела, точкой невозврата становился сам факт подписания бумаг, который юридически компрометировал человека перед Советской властью. Сбежать значило стать предателем на родине, остаться палачом в лагере смерти. После войны часть из них была направлена на поселение в Тюменскую область либо вернулась в родные места, оказавшись в зоне ответственности местного УФСБ, где впоследствии проходила допросы.

Рассекреченные в Тюмени материалы — это не просто бумаги. Это свидетельства того, как легко формальные установки "учебного лагеря" превратились в практику повседневного террора, а насилие стало главным инструментом превращения советских военнопленных в соучастников геноцида. Данные дела позволяют поставить новый вопрос для исследователей: была ли эта практика единичной или мы имеем дело с отлаженной системой принуждения, действовавшей по всей оккупированной территории СССР? Материалы регионального архива ФСБ по Тюменской области дают уникальную основу для сравнительного анализа.

По материалам Всероссийской научно-практической конференции "Тюмень: 440 лет на перекрестке эпох и культур"